Место, в которое иногда возвращаются, — Рославльская колония строгого режима

Плюсануть
Поделиться
Отправить
Класснуть

Погожим осенним днём группа увлечённых журналистов отправилась в Рославльскую колонию строгого режима — ИК-6. Колючая проволока, мрачное здание, а за его стенами жизнь, отличная от нашей.

Территория аккуратная, в летнее время, очевидно, утопает в зелени. По дорожке вальяжно расхаживает суровая тюремная кошка. Она, в отличие от осуждённых, бродит, где заблагорассудится. А контингент исправительной колонии во время прогулки находится в ограниченном пространстве. Мужчины ходят из стороны в сторону. От такого времяпрепровождения с непривычки можно сойти с ума. Мы с интересом поглядываем на них. Мне становится стыдно — я будто на диковинных зверей приехала посмотреть. Но любопытство берёт верх, и я продолжаю глазеть по сторонам.

А как они здесь без любви живут? — интересуюсь у сопровождающего нас сотрудника.
Вчера было несколько свадеб. Осуждённые с женщинами по переписке знакомятся.
Неужели девушки ведутся? — ошарашена.
Я могу пригласить для беседы человека, который за 2 часа Вас уговорит выйти замуж.

Решительно отказываюсь, и наша бравая процессия продолжает свой путь. Становится немного страшно во время досмотра. Первый раз вижу дверь с решёткой. У нас отнимают документы, удостоверяющие личность, а также средства связи. Обестелефоненные, мы продолжаем свой путь.

Знакомимся с начальником колонии — Юрием Владимировичем Рыбниковым.

«В настоящее время наполняемость учреждения — 1138 осуждённых. Здесь находятся люди, ранее отбывавшие наказание в местах лишения свободы и совершившие преступление неоднократно. Это так называемые рецидивисты с особо опасным и опасным рецидивом. Сидят за тяжкое причинение вреда здоровью, убийство, грабежи, мошенничество в особо крупных размерах. Всех вновь прибывших встречают на железнодорожном вокзале города Рославля и этапируют в исправительное учреждение».

Сначала осуждённых направляют в карантинное отделение, в котором они содержатся две недели. Там их принимают сотрудники всех служб (оперативная, режимная, отдел специального учёта, бухгалтерия), проводится тщательный осмотр и гигиеническая обработка, осуждённым выделяется форменная одежда установленного образца и обязательный гигиенический набор. У некоторых на первых порах нет денег для приобретения даже самых элементарных вещей.

После двух недель происходит распределение по отрядам. Почти сразу же выясняется профессиональная принадлежность. На данный момент трудятся 380 человек. Остальные учатся в школе, получают рабочие специальности в профессиональном училище.

Основной вид деятельности — металлообработка, производство плетёнок металлических. Часть осуждённых работает на швейном производстве. Там штампуют униформу для крупных сетевых магазинов, технические шторки и другую продукцию на заказ. Любители горячей пищи и пышной выпечки работают на кухне и в хлебопекарне.

Первым делом мы отправляемся в столовую. Изумительные ароматы повисли в воздухе. В тот день, когда мы приехали, осуждённых потчевали обедом, состоящим из супа, овощного рагу, плодово-ягодного киселя и свежевыпеченного хлеба. Диетическое меню — первое и каша с мясом. Нам предложили продегустировать яства. Я скромно указала на рагу, будучи уверенной, что это борщ.

Впрочем, пища оказалась довольно вкусной. Не тюремная баланда. Питание здесь разнообразное и сытное. А тем, кто имеет заболевания желудка, полагается через день по одному варёному яйцу, в день 40 граммов сливочного масла на завтрак, 100 граммов сока и 500 граммов молока.

После идём в промышленную зону. Посещаем швейное производство. Осуждённые не отворачивают лица, когда на них направляют вспышки фотокамер. И опять неприятное чувство, что ты вторгаешься в чью-то размеренную жизнь, расписанную по минутам и секундам.

Впрочем, даже в неволе каждый сам выбирает свою судьбу. Осуждённых, вставших на путь исправления, помещают в условия облегчённого содержания. Здесь имеется отличная кухня, бытовая комната с гладильной доской. В отряде вполне уютно: одноярусные кровати, обстановка, приближённая к домашней. Местный контингент здесь только спит.

Есть также комната воспитательной работы и живой уголок. Дневальный Саша знакомит нас с шиншиллами: Марком и Ксенией.

В это время из соседней клетки выползает крохотное создание размером с конфету. Оказывается, что это дегу. Белочка появилась на свет два дня назад.

Но есть осуждённые, которые не желают ни работать, ни учиться. Кроме того они регулярно нарушают режим содержания. Таких граждан помещают в отряд со строгими условиями. Здесь осуждённый содержится минимум 9 месяцев, а потом переводится в жилую зону, если нарушений нет. Но они, как правило, бывают...

Конечно, в таком отряде нет ни живого уголка, ни уютной атмосферы. Одни лишь двухъярусные кровати, ограждённые решёткой. Мрачно, страшно и грустно. Здесь мы находимся недолго.

Отправляемся в школу при колонии. Здесь в обязательном порядке обучаются осуждённые до 30 лет, но, по словам директора — Ольги Юрьевны, за парты садятся и сорокалетние «детишки».

«Они все такие талантливые. Учатся хорошо, экзамены сдают» — Ольга Юрьевна демонстрирует альбом с красивыми рисунками и аккуратно выведенными строчками. Кстати, таким же каллиграфическим почерком осуждённые пишут письма заочницам.

На вопрос: «С кем сложней работать: со школьниками или теми, кто пошёл по этапу?» Ольга Юрьевна не может ответить однозначно.
«Мы все раньше преподавали в общеобразовательной школе. С детьми интересно, но им навязываешь собственную точку зрения. А здесь у каждого уже устоявшееся мнение».

Двигаемся дальше. В одной аудитории идут занятия. Непривычная для учебного учреждения тишина. Заглядываем в библиотеку. Многие осуждённые всерьёз увлекаются литературой, благо времени на это предостаточно.

Изрядно устали, а ведь даже не всё увидели. Для того чтобы осмотреть всю колонию, нужен целый день. Нам радушно предлагают остаться на ужин. «А в тюрьме щас ужин. Макароны» — мелькает в мыслях. Дитя, воспитанное на советских фильмах, имеет несколько романтичное представление о местах не столь отдаленных и просто мечтает пообщаться с «живым» осуждённым. И вот он на пороге! Масюков Владимир — жизнерадостный мужчина 65 лет.

Обаяния ему уж точно не занимать. В колонии он человек уважаемый, имеет погоняло — Масяня.
В местах не столь отдалённых в общей сложности пробыл более 30 лет. Первый раз попал за решётку в 27 лет.

«Родился я в бедной семье. Учился, заканчивал техникум, но ветеринаром было стрёмно работать. Брат приехал, позвал на Украину в шахту. Оттуда и пошло… Жажду имел, завистливый был. Стащил куртку, но на этом погорел. Сидел на Украине, сейчас это уже не считается судимостью. Так что можно гордиться, как будто на ноль съехал» — рассказал он без утайки.

В ИК-6 находится с 1994 года. Выходил, садился вновь. Можно сказать, что на его глазах колония совершенствовалась и видоизменялась.

«По сравнению с тем, что было, намного легче стало отбывать наказание. Бытовые условия улучшились. Единственный минус в том, что производственной базы нет. Раньше зеки в три смены работали. Работа была превыше всего. А сейчас только режим содержания надо соблюдать, чтоб наказания не было».

Владимир — местная знаменитость. Он выступает в клубе, на гармошке играет. С радостью исполнил для нас стихи собственного сочинения, в творчестве не обошёл стороной и тюремную тему.

Жизнью в заключении он вполне доволен, на судьбу не сетует.

«А сейчас чего мне не жить?! Оформили пенсию. Живи — не хочу. В ларёк ходи. Кого нужно, угощай».

Через полгода Масяне освобождаться. «Лимит мой отработан. Уже нет ни романтики, ни фантазии» — со вздохом заключает он. Благодарим харизматичного дедушку за позитивную беседу.

Заряжаемся кофе и собираемся отчаливать. Но, оказывается, осуждённые приготовили для нас сюрприз — несколько творческих номеров. Владимир играет на гармошке, пускается в пляс. Все поют душевно, красиво. Но по непонятной причине мне становится грустно.

Награждаем артистов аплодисментами. Они, в свою очередь восклицают: «Приходите к нам ещё!»
Уж лучше вы к нам!

Масяня пошёл нас провожать. Окинул печальным взором. Мол, я тоже скоро выйду, подышу вольным воздухом.

И снова досмотр. Мне уже даже начала нравиться процедура. Забираю родимый телефончик и выхожу на свежий воздух. На улице наблюдаю девушек, разнаряженных в пух и прах. Думала, что это очередная свадьба. Ан нет, дамы на свидания к мужчинам своим приехали.

Но не всех балуют визитами. К Масяне никто не приезжает и родственники не приходят. Зачастую от этих людей все отворачиваются. Именно поэтому многие, выходя на свободу, не могут социализироваться в обществе и вновь попадают в колонию. А здесь своя шконка, сытный обед, конкурс «Калина красная» и порядок, к которому они привыкли.

«В колонии всё по справедливости, а вот на воле беспредел-беспредельщина» — мысленно выношу вердикт и сажусь в автобус.

Таня Ларина (Gorod67. biz)

Нашли опечатку? Выделите фрагмент текста с опечаткой и нажмите Ctrl + Enter.

Чтобы комментировать, или войдите через ВКонтакте.